• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
11:13 

- Вылечилась? - Да. - Отчего лечилась-то так долго? - От людей...
Не печалься, брат, мы ведь знали, что так и будет,
Не мечтали с тобой до старости мы дожить,
Ты предвидел это, когда мы считали пули,
И точили свои ножи,
Слишком мало, брат, нам осталось дышать свободой,
Протрубит последний, и нас позовет война,
Ну, а в том, что всё больше сдавали мы год от года,
Не твоя вина,
Нас прибило судьбой, как Сизифа своим же камнем,
Вместо ангелов я наблюдаю ленивых мух,
Дьявол здесь, среди нас, а Господь будто в бездну канул
И все так же глух.
Небеса никогда не навяжут нам эти роли,
Я пошлю все к чертям и останусь самим собой.
Если ты в меня веришь, считай, мы уже герои,
Я опять принимаю бой.

@темы: я, стихи, сверхъестественное

21:14 

- Вылечилась? - Да. - Отчего лечилась-то так долго? - От людей...
Не человек, а всего лишь несчастный зверь,
Загнанный в клетку отчаяньем и тобой,
Ты показала мне дверь и сказала: "Верь,
Просто теперь ты не сможешь уйти домой
И не захочешь, а, если захочешь, знай -
Слуги мои где угодно тебя найдут,
Не испугает их ад, не удержит рай.
Ты проиграл". И я просто остался тут
Дом сторожить, трогать звенья своей цепи,
Ждать твоей ласки, скулить и просить обед,
Я позабыл что снаружи, живя внутри,
Зная, что ты вновь придешь и потушишь свет,
Как-то привык и уже позабыл, зачем
Рвался наружу и глупо хотел бежать.
Ты для меня стала всем, абсолютно всем.

Только бы ты не нашла за спиной ножа...

@темы: я, стихи

23:11 

- Вылечилась? - Да. - Отчего лечилась-то так долго? - От людей...
Когда тот, кто нужен, не реагирует, начинаешь пристальнее вглядываться в того, кто рядом.

Так легко, наверное, просто сказать: "Дела,
Извини, я просто не мог, не хватило сил".
Я бы так хотела ответить: "А я ждала".
Только ты ведь больше этого не просил...
Оседает где-то на дне о тебе тоска -
Не умею быть бескорыстной и просто ждать -
Если ты, в который уж раз, от меня устал,
То, пожалуй, поздно теперь это все скрывать.
Я срываюсь бешено, чувства во мне бурлят,
Я почти сбежала, почти залатала брешь,
Понимаю, что ты не спаситель мой, ты мне - яд,
Ты пророс насквозь, ты впитался в меня, хоть режь,
Но тебе, похоже, опять не до наших дел,
Ты почти пропал, наши письма редки, как снег,
Не заметил снова, а значит, не так хотел.
Может, мне пора забыть твой прекрасный смех?
Может, мне пора очнуться от этих игр?
Тот, кто ценит, рядом. Чего мне еще желать?
Может, стать чужими мы снова с тобой смогли?
Чтобы нам ночами спокойнее было спать.
Не могу все время кидаться от "да" до "нет",
Устаю безбожно, не знаю, как дальше быть,
Одержима болью, я жду от тебя ответ,
Засыпая с мыслью: "Опять не могу забыть".

@темы: я, стихи

19:57 

- Вылечилась? - Да. - Отчего лечилась-то так долго? - От людей...
И если забыть что мы чем-то кому-то обязаны,
То можно, и вроде, бы нужно не быть больше сильными,
И вспомнить, как было, когда мы могли быть развязными,
Пустыми и глупыми, до одуренья красивыми,
И в наших желудках полно было проклятых бабочек,
Мы их выпускали на волю, питались их крыльями,
Нам было почти "фиолетово", было - "до лампочки",
Мы не притворялись, я верю, тогда просто были мы.
И самое страшное - помнить такие мгновения,
И им поклоняться, как идолу, песни записывать -
Неделя всего от рождения и до рождения,
За эту неделю сплетались мы телом и мыслями.
И вот мы развеяли крохотных бабочек по миру,
Костер затушили, запрятали угли под лавочку,
И мы притворились, что больше друг друга не помнили,
И все, что горело, однажды нам стало "до лампочки".
Теперь, через годы, мы склеились равными пазлами -
Я делаю шаг, я крадусь незаметно, пролётами,
Кусочек угля молча пряча от страха за пазухой,
Дарю тебе спичку. Ты помнишь, как это работает?

@темы: я, стихи

15:03 

- Вылечилась? - Да. - Отчего лечилась-то так долго? - От людей...
Она говорит: "Ну, теперь-то уже пора,
Пока еще ждет, надо вещи собрать, и в путь"
Она влюблена, и ей стукнуло двадцать два,
И ей все равно, они справятся как-нибудь.

Нежданно разводит судьба перед ней мосты,
Он так далеко на другой стороне костра,
Она ведь уже и с родителями на "ты",
И с братом, и даже с племянниками - сестра,
И ей дотянуться так хочется до него,
И, может, понять, осознать, что пошло не так,
Она не желает пока еще никого,
Лишь в этих глазах утонуть, замереть в руках.

Но позже ломается вновь под ногами лед,
И в нем - не в любимых глазах - суждено тонуть,
Она и не знает, что больше его не ждет,
Что больше не думает - "справимся как-нибудь",
Она и не знает, что сердце укрыла тьма,
Что мало любви, нужно больше. Но что еще?
Она говорит: "Мы не справимся, я сама",
И все еще так же цепляется за крючок.
Потом отпускает, и руки чуть-чуть дрожат -
Так больно родное забвению предавать -
Бессмысленно верить и хочется убежать
К тому, кто теперь в состоянии все понять.

И странно, что счастье, которое так ждала,
Становится тенью и не обретает смысл.
Она вспоминает: "Когда-то ведь я была
Такой, что могла и без крыл подниматься ввысь"
И весь этот быт, эта правда разит мечом:
"К тому ли я шла? Разве быть я должна такой?"
И там на задворках всплывает: "Чего еще?
Надежный и верный"
Да. Только пустой...пустой!

Она говорит: "Ну, теперь-то уже пора,
Пока еще ждет, я останусь с ним насовсем"
Она выдыхает, и чувствует что жива,
Она влюблена, и ей стукнуло двадцать семь.

@темы: я, стихи

18:16 

- Вылечилась? - Да. - Отчего лечилась-то так долго? - От людей...
Я уже не боюсь что-то в жизни менять,
В голове бьется мысль, и она мне поможет:
Я представить могу твою жизнь без меня,
И мою без тебя, к сожалению, тоже

@темы: я, стихи, Б

11:31 

- Вылечилась? - Да. - Отчего лечилась-то так долго? - От людей...
19:41 

- Вылечилась? - Да. - Отчего лечилась-то так долго? - От людей...
Это не страшно, что больше тебе не нужна -
Вещи стареют и чувства, как видимо, тоже -
В мире без памяти правда не слишком важна,
В мире без прошлого нам ничего не поможет.
Я отпущу, лишь отдай очень четкий приказ,
Нечего мямлить, пора перестать сомневаться,
Я обещаю во тьме без тебя не пропасть,
Нам ведь уже доводилось ни раз расставаться.

@темы: я, стихи

11:05 

- Вылечилась? - Да. - Отчего лечилась-то так долго? - От людей...
В баре было шумно, но сегодня громкие звуки не отвлекали Майка. Сегодня его голова была забита совершенно другими мыслями. Допивая свой второй стакан, мужчина переводил взгляд с одного посетителя на другого. Никто его не радовал, но выбор нужно было сделать. Гулко поставив стакан на стойку, Майк начал искать глазами бармена.
- Ты же понимаешь, что тебе необходим ясный разум, - шепнул сосед слева.
- Какой от него прок? Мне больше нечего беречь, - ответил он, не поворачивая головы. После чего задумался на минуту и выдал:
- Кроме тебя, конечно. Ты так просто от меня не отделаешься.
Собеседник фыркнул и бробурчал что-то типа "как хочешь", а мужчина поднял руку и заказал еще. Бармен среагировал только после того, как увидел наличные, и через мгновение полный стакан уже холодил руку. Майк поднес выпивку ко рту и, наконец, развернулся к собеседнику:
- Прости, тебе я могу налить только дома, - хотя в голосе не было ни капли сочувствия.
- С каких это пор тебе стыдно сидеть с двумя стаканами сразу? Сегодня большой день! - он театрально посмотрел на часы, - точнее вечер. Разрешаю тебе ни в чем себе не отказывать.
Произнося это, собеседник выглядел вполне добродушно, но Майк знал его слишком хорошо и никогда не забывал фильтровать все, что тот соизволит высказывать. Ему безусловно было бы на руку, если бы Майк накидался до беспамятства, хотя пьяная сделка в цивилизованном обществе уже давно потеряла всякий вес. Видите ли, теперь это перестало быть интересным. Наверное, он просто не привык сдавать позиции.
- Я не собираюсь расслабляться, даже теперь, - отчеканил парень.
Собеседник закурил.
- Может, твоя проблема появилась как раз из-за того, что ты слишком напряжен? Я могу помочь.
Как бы невзначай, да? Дым вырвался изо рта и повис тяжелым облаком над барной стойкой. И, естественно, кроме Майка никто этого не замечал. В данный момент это бесило только потому, что больше никому в этом не очень-то приличном заведении почему-то не разрешалось курить.
- Ты всегда так говоришь, - ответил Майк, гипнотизируя огонек сигареты.
- Нет, я действительно могу помочь. Давай вместе проинспектируем местную публику.
Идея была неплоха, хоть и не тянула на гениальную. Безусловно Мак знал, что его сопровождающий разбирается в людях намного лучше его самого. Ему известно, что у них внутри. И в прямом и в переносном смысле.
Майк медленно повернулся на стуле, его сосед слез со своего и встал рядом, опустив руку на плечо мужчине.
- Вот этот, например, далеко не образец для подражания, - говоря это, он бесцеремонно тыкал бычком в человека в деловом костюме, - он вполне подойдет мне. Он подворовывает на работе, мы с ним споемся, я научу его, как надо правильно это делать.
- Он должен подходить мне, а не тебе, - заметил Майк.
Собеседник добил сигарету и бросил на пол. Через пару секунд бычок просто испарился. Майка это уже давно не удивляло, но до сих пор хотелось, чтобы и его мусор пропадал без следа. Собеседник достал вторую сигарету и зажег ее от пальца. На подобные трюки Майк тоже уже давно не обращал внимания, он вообще считал эту способность бесполезной в мире, где легко можно достать спички или зажигалку.
Дым расползался над баром, а кончик сигареты продолжал указывать на людей. Мужчина что-то прикинул и выдал:
- Если ты хочешь найти доброго и честного самаритянина, ты не туда пришел. Может, прогуляемся до ближайшей церквушки? Святоши найдут мне применение. Самое лучшее - это вселять в прихожан суеверный страх. Я даже речь подготовил.
- Очень смешно. Я должен передать тебя, а не отпустить. Вряд ли у монашек хватит сил не поддаться твоим уговорам.
- Богобоязненные создания, - ухмыльнулся мужчина.
Майк знал, что он сам не верит в сказанное. Как много монашек и священников по-настоящему безгрешны? Даже если они и ведут праведную жизнь, это не означает, что они ничего не хотят изменить. Он не может заставить их принять на себя такой груз.
- Думаю, раз они боятся Бога, то и в Дьявола верят. Если тебя попытаются убить или прогонят со страху, ты освободишься. Моя же задача - не допустить подобного.
- Не веришь в силу церкви?
- Ты же знаешь, - Майк встал со стула, бросил на барную стойку чаевые и повернулся к собеседнику, - я никогда в эту чушь не верил. Пойдем домой, я налью тебе выпить.
- Это уже совершенно другой разговор! Ты настоящий друг!
читать дальше

@темы: мои жуткие творения

22:20 

Вместе

- Вылечилась? - Да. - Отчего лечилась-то так долго? - От людей...
Мы встретимся с тобой в девятом круге. Именно там держат таких, как мы. Тебя – за то, что предавала меня ради других, меня – за то, что раз за разом предавал других ради тебя.
О, я знаю, там уже залили для нас новый лед, по которому нам не суждено будет прокатиться. Что ж, я все равно никогда не любил зиму. Да и ты, помнится, не очень-то ее жаловала. На этот раз нам дома не отсидеться, не сложить ноги на обогреватель, не накидаться глинтвейном...
Всегда удивляли люди, полагающие, что ад – это вечный огонь. Посмотри, ледяное озеро никогда не бывает горячим. Гладкое, как зеркало. Надеюсь только на то, что лед будет достаточно плотным, чтобы ты не смогла двигаться, и прозрачным, чтобы я мог видеть тебя всю. Хочется верить, что ты вмерзнешь не по шею. Пусть это будут только ноги. Хотя, наверное, лучше руки, чтобы ты не смогла ими бешено размахивать, как ты это любишь. Будь хоть вся скованная, лишь бы голова была на поверхности. Сейчас даже современна такая криотерапия, чтобы кожа дольше оставалась молодой. Как насекомое, пойманное в прозрачный янтарь. Прекрасное, немое и неподвижное.
Интересно, будем ли мы чувствовать холод, или это все только декорации? Я представляю себе бесконечные ледяные просторы, похожие больше на океан, чем на озеро. Думаю, когда Данте описывал это, он не думал, что на земле однажды окажется 6 миллиардов человек. И как много из них будет наших коллег. Полагаю, даже у Брутта, Иуды и Кассия будут новые сокамерники. Там наверняка знают, кто убил Кеннеди. Хватит ли у Люцифера пастей, чтобы всех уместить? Не расширяет ли он сейчас свои угодья из-за такого мощного демографического взрыва? Может, верхние этажи уже начинают леденеть? Я почти вижу, как стены рвов начинают покрываться инеем, и вот несчастные грешники уже начинают поскальзываться и падать. Температура падает. Те, кто обречен на болезни, переживают особенно острый период. Беспомощные огоньки душ слегка подрагивают и тускнеют. Воры могут отдохнуть только в момент превращения, так как хладнокровным не страшны температурные катаклизмы, но лед разбрасывает змей в разные стороны и заставляет снова ползти к началу, перекидывая грешников в людей. Они натыкаются на лицемеров, свинцовые мантии которых оставляют следы обморожений на коже. Их нельзя снять, и прибывающие с испугом смотрят на тех, кто уже не одно столетие мерзнет в аду. На них почти нет кожи – все вымерзло до мяса, а на плечах – до костей. Они выдыхают и скрипят в такт своим доспехам. Они почти рыцари своего последнего крестового похода. Их гонят на этажи повыше, чтобы справиться с новым стихийным бедствием. И пока оно отступает только перед пятым рвом с кипящими котлами. Смолу приходится периодически сливать вниз к озеру, чтобы остановить ледниковый период в аду.
Представь, партия за партией прибывают на 9 круг. Я вижу не лес самоубийц, а живые изгороди из замерзших тел с торчащими наружу руками и ногами, распределенных так, чтобы все могли уместиться. Как рыбные консервы в банке, как толпа на рок-концерте, как ты добираешься в метро на работу. Слышу, как стучат их зубы, а кожа синеет и покрывается мурашками. Они бы впали в комму от переохлаждения, если бы их тела были живыми, перегоняли кровь, нуждались в кислороде. Я немного переживаю, что буду замерзать по ночам, но я не уверен, что там вообще существует хоть какая-нибудь граница времени. Провести бесчисленное количество лет в вечной мерзлоте, выдыхая облачка пара, если нам вообще нужно будет дышать, - вот финал.
Единственное подобие happy end'a – если нас приморозят рядом. Мне будет достаточно просто смотреть. Вряд ли я смогу испытывать физическое влечение, будучи мертвым, но я надеюсь, что смогу хотя бы говорить с тобой. Мне нужны твои уши, чтобы ты не пропустила ни одного слова, рот, чтобы, так и быть, по справедливости, имела право на ответ, и глаза, чтобы видеть, где и с кем ты в итоге оказалась. И пусть Люцифер поможет мне и сделает так, чтобы твои веки вымерзли и перестали закрываться, чтобы ты ни на секунду не могла отвлечься. Он поймет, он встанет на мою сторону. Вряд ли Создатель слушал его и смотрел на него тогда, когда ему это было действительно необходимо. А ты будешь смотреть.
Нигде не говорится, что предатели не могут разговаривать, так что нас с тобой ожидают бесконечные беседы о прошлом. Мы вспомним все – и плохое и хорошее. Конечно, у нас могут быть кардинально противоположные взгляды на наши общие жизненные ситуации, но ведь это не означает, что мы не можем попытаться это обсудить. И, возможно, даже исправить, хотя бы прийти к консенсусу.
Представь, что наконец-то, можно не волноваться о будущем. Я больше не буду бояться, что ты от меня опять уйдешь. Ведь, даже если ты и захочешь это сделать, у тебя ничего не выйдет. И я не смогу уйти, хотя вряд ли мне это будет нужно, ведь я смогу вечно изучать тебя, примороженную и беззащитную, глазами. Мне даже касаться тебя не нужно. Интересно, положена ли грешникам одежда, если это не элемент пыток? Ледяная вода только украсит тебя – сгладит все неровности, отразится от поверхности и явит тебя мне в полном застывшем совершенстве. В девятом круге внутри адской воронки ты будешь выглядеть чистой, как слеза в прозрачной ледяной клетке, какой я тебя всегда и представлял. Моя янтарная бабочка.
Провести вечность с тобой - вот все, чего я хочу. Здесь, при жизни, это невозможно, но там мы обязательно будем вместе, ведь у нас один грех на двоих. Обманувшие доверившихся хуже убийц. Мы быстро преодолеем переход. Возможно, я немного задержусь на седьмом, если меня все-таки превратят в дерево, но, думаю, меня ожидает амнистия. Иуда тоже был самоубийцей, но что-то он не торчит среди кустов.
Мы можем даже взяться за руки, чтобы не потеряться. Я высокомерно полагаю, что найду тебя даже в аду, но не будем рисковать, сама же помнишь, что я так легко могу заблудиться на незнакомой мне территории. Но ты будешь рядом и, наверное, кроме тебя провожатые тоже найдутся. Не думаю, что нам позволят гулять, где захочется.
На этом месте строчки уже должны начать расплываться у тебя перед глазами. Я изучил состав, сделал его полегче, чтобы ты успела дочитать. Сначала я хотел написать что-нибудь более романтичное и пространное, но решил, что дальнейшее разбавление яда приведет к тому, что ты догадаешься выблевать его из себя. Или он просто не успеет достаточно впитаться в кровь. Я засекал время и точно рассчитал количество слов, которые, надеюсь, ты запомнишь навсегда. Это письмо – последнее, что ты увидишь, будучи живой. Я скоро приду, и, если ты все еще будешь в сознании – в чем я сомневаюсь – я все равно добью тебя. А потом убью себя. Думаю, что справлюсь с обоими одним оружием. Не волнуйся, я не буду мешкать - чем быстрее я отправлюсь за тобой, тем меньше вероятность нам потеряться.
Ничего не бойся, теперь мы всегда будем вместе.

@темы: мои жуткие творения

01:07 

- Вылечилась? - Да. - Отчего лечилась-то так долго? - От людей...
Наши забытые боги опять молчат...
Помнишь, они из-за нас начинали войны?
Что же ты,милый, опять позабыл печаль?
Больно?
Сколько их было - забытых тобой дорог?
Только дороги расходятся за спиной,
Кажется, мы не протерли ещё сапог...
Что же ты, милый, ты снова не одинок,
Ты ведь ещё со мной.
Наобещала тебе - не сдержала слов.
Режется солнце на тысячу мелких звезд...
Сколько же мне посылать до земли послов,
Сколько цветов и слез?
Где ты теперь? Я взываю, враги кричат...
Помнишь,как мы обещали себе однажды?
Что же ты, милый, опять позабыл печаль?
Страшно?
запись создана: 15.06.2012 в 19:12

@темы: я, стихи

23:52 

- Вылечилась? - Да. - Отчего лечилась-то так долго? - От людей...
Мир взрывается, свет застилает глаза,
А вокруг, как на зло, голоса... голоса...
Я учусь их не слушать, фильтрую базар,
Что бы ты ненароком мне ни приказал.
Настоящие люди до жути скучны -
Не читают газеты, не падают в сны,
Я так думаю - мне они все не нужны.
Голоса предлагают дождаться весны,
А потом можно всех отправлять в небеса -
Я большая, но верю еще в чудеса -
Я облегчу им жизнь и закрою глаза,
Это благо.
Об этом твердят голоса.

@темы: стихи, я

13:10 

- Вылечилась? - Да. - Отчего лечилась-то так долго? - От людей...
Разойдется, выплеснет сгоряча,
Но любовь моя - не твоя печаль.
Я сниму тяжелый колчан с плеча,
Эта ночь безжалостней палача.
На губах моих замерла печать,
Я молчу, а хочется закричать,
Человеку моря так чужд причал,
Вот и я не знаю, с чего начать,
Я стою, босая, опять ничья,
Набираю в руки воды с ручья,
Чтоб тебя поймать, мне нужна праща -
Спутать ноги, вывернуть невзначай.
Притворись, останься хотя б на чай,
Ты мне нужен больше всего сейчас,
Разожгу в камине сырой очаг,
Так интимно - ужинать при свечах.
Говорила долго, а ты молчал,
Что могу я против волшебных чар?
Я останусь здесь сторожить причал.
Что любовь моя? Не твоя печаль

@темы: я, стихи

17:32 

Дым

- Вылечилась? - Да. - Отчего лечилась-то так долго? - От людей...
Он побирался сколько себя помнил, но терпеть не мог, когда его называли бомжом. Это слово казалось ему каким-то ущербным. Еще в детстве он услышал одну песню, о чем она была, не уловил, но фраза в припеве «бродячие артисты» ему когда-то очень понравилась. Пока он был маленьким, он называл себя «бродячим», но потом кто-то сказал ему, что это больше похоже на фамилию, а не на имя, как если бы его звали Бродячий Джо. Он не был расистом, но и индейцем ему быть не хотелось, поэтому вскоре стал именовать себя Бродягой. Имя — это единственное, что у него когда-либо было своего.
Сегодня ему не везло. День был морозный, дыхание вырывалось облачками пара, а потертый шарф не очень-то помогал. Недавно он нашел рукавицы с дырками вместо больших пальцев, и теперь носил их, не снимая, но руки все равно мерзли. Он выдохнул в ладони тепло, и шерсть окуталась паром. Это напомнило ему о том, что вчера вечером он добил последний найденный бычок. С утра Бродяге всегда больше хотелось курить, чем есть. Поэтому он выбрался со своей заброшенной стройки, в надежде найти хотя бы половину сигареты.
Местный дворник иногда подбрасывал ему парочку сносных бычков, но сегодня у него был выходной. График был адский — смена по четырнадцать часов, и отдых только по воскресеньям, но, по крайней мере, за это платили, а значит, можно было не побираться. Поэтому дворник даже гордился своим занятием, о чем не забывал сообщать всем околачивающимся рядом бомжам. Бродяга даже не думал о том, чтобы найти работу. Для этого нужны были документы или связи. Тяжелый физический труд он не приветствовал. Ему нравилось ощущение свободы, а все трудности он воспринимал, как сопутствующий ущерб, и считал, что это того стоит. По его мнению в этом даже была какая-то романтика. Каждый день, добывая себе еду, сигареты и другие необходимые для выживая вещи, он считал себя великим охотником. И на сегодня он уже приметил первую жертву.
Бродяга уже почти два квартала следил за хорошо одетым мужчиной. Он надеялся, что тот закурит, тогда можно будет попросить его поделиться или подобрать бычок. Такие люди расточительно относятся к сигаретам и часто выбрасывают половину. Хозяева жизни. Но мужчина просто шел вперед по одному ему известному маршруту. В итоге Бродяга не выдержал.
– Не угостите сигаретой?
Мужчина остановился и пристально посмотрел на обмотанного разными тряпками бомжа.
– Почему вы решили, что я курю? - спросил он, склонив голову на бок.
– Ну, человек либо курит, либо нет, - поразил логикой Бродяга. - Всегда проще спросить.
– Если ты куришь, - мужчина расслабился и перешел на «ты», - почему у тебя нет своих?
– Да вы посмотрите на меня, - Бродяга развел руки в стороны, улыбаясь, - откуда они могут взяться. Было бы славно, если бы можно было курить и при этом не просить сигареты.
Мужчина вдруг улыбнулся.
– Ты прав, это было бы славно, - согласился он и протянул непонятно откуда взявшуюся сигарету.
Бродяга поблагодарил его и спросил спички.
– О, в них нет необходимости, - ответил незнакомец и выразительно посмотрел на руку.
Маленький красных огонек и тонкая струйка дыма извещали о том, что сигарета уже зажжена. Бродяга хотел поинтересоваться, как такое возможно, но мужчина уже исчез. Наверное, холод окончательно проник под череп, и он просто не заметил, как мужик раскурил сигарету до того, как отдать. Не то, чтобы Бродяга брезговал, но это было странно. Его всегда удивляли добрые поступки, а этот широкий жест он объяснил сам себе именно как добрый. Сигарета была дорогой, и он хотел оставить половину на потом, но, не выдержав, скурил до самого фильтра, пока дым не начал горчить.
Первый пункт был выполнен. Вторым пунктом значилось добывание пищи. Покопавшись в мусорках, Бродяга разжился остатками пиццы и полным стаканом кофе. Все было холодным, но вполне сносным. Сегодня был определенно его день. После сытного завтрака захотелось покурить, и Бродяга уже отлепился от горячей трубы, которая служила ему одновременно и обогревателем и печкой, чтобы пойти на поиски. Он нащупал справа от себя рукавицы, и перед тем, как снова их надеть, Бродяга погрел руки о горячую трубу и подул на них. Облачко пара вырвалось из легких, но с ним было что-то не так. Бродяга еще пару раз выдохнул и заметил, что вместо пара изо рта выходит дым. И пахнет он, как та утренняя сигарета. Курить резко расхотелось.
В течение получаса у Бродяги было четкое ощущение того, что он действительно покурил. Определенно это были галлюцинации. Он слишком часто встречал на улице бездомных, разговаривавших с невидимым собеседником. Может быть, он ударился головой и не заметил этого? Это было бы просто отличное объяснение, и оно подходило даже для утренней странной встречи со всеми вытекающими. Может, и не было этого богача с его сигаретой, и все это ему просто показалось? Или на стройке, где он ночевал, откололся кусок кирпича и свалился ему на голову во сне? Бродяга прощупал голову на предмет шишки, но ничего не обнаружил. Он поискал под трубой бычки и был вознагражден полупустым коробком спичек. Нужно было попробовать нормальную сигарету, клин клином, чтобы глюки его отпустили.
Он сполз с трубы и снова выдохнул дым вместо пара. Бродяга поймал себя на мысли, что, несмотря на то, что вся эта хрень пугала его, запах был отличный. Глюки, похоже, были действительно жесткие — и обонятельные, и зрительные. Он даже мог ощутить остатки дыма на ладонях, когда выдыхал в них. А потом также быстро все прекратилось, как и началось.
Бродяга выкинул дурь из головы и отправился на поиски обеда, с которым ему повезло не так сильно, как с завтраком. Он смог раздобыть только замершую булку хлеба и пачку кетчупа. В одной из пластиковых бутылок он обнаружил остатки колы с кусочками льда. Не пир, конечно, но ведь у него бывали дни и похуже. После обеда он уснул, а проснувшись, снова захотел курить. Как только мысль четко сформировалась у Бродяги в голове, он заметил, что снова выдыхает дым, а не пар. Страх накатил новой волной. Может, это магия? Или какая-то ерунда, связанная с психологией? Зная, что у него нет сигарет, мозг посылает ему глюки, чтобы тот успокоился и поверил, как будто уже курит. На самом деле он выдыхает то же самое, что и обычные люди. Все это ему только кажется.
Но никакие убеждения не помогали. Каждый раз, когда Бродяга думал о сигарете, он начинал выдыхать дым. Когда он старательно отодвигал от себя эту мысль, он наоборот начинал вспоминать об этом чаще, чем хотелось. Через пару дней он поймал себя на том, что «курит» каждый час. По ночам Бродяга просыпался от запаха сигарет, дыхание его становилось хриплым, и , если он засыпал на спине, он начинал кашлять, как туберкулезник.
Еще через пару дней Бродяга «курил» каждые полчаса. Он начал в шутку называть себя драконом. Как оказалось, дым, который валил у него изо рта, видели все окружающие. На улице это можно было списать на пар из-за холода, но, находясь с кем-то в помещении, он теперь обязан был отбиваться от назойливых бомжей, которые были уверены в том, что он ныкает сигареты. От него постоянно пахло табаком. Он не мог нормально есть, потому что начинал кашлять. По этой же причине он не мог нормально спать. Даже нормально сходить в туалет вскоре стало невозможно, потому что приступы кашля, от которых он почти сгибался пополам, начали преследовать его постоянно.
Свой последний день Бродяга отметил отсутствием перерывов в «курении». Он выдыхал только дым. Но, по крайней мере, это длилось не долго. Задыхаясь, он вспомнил о том, как «было бы славно, если бы можно было курить и при этом не просить сигареты».
***
Студент нервничал, поправляя очки. Сегодня он должен был в паре со старшекурсником препарировать свой первый труп. Он не страшился вида мертвых или запаха разложения, больше всего он беспокоился о том, что разочарует профессора, если не справится. Его напарник догнал его уже у входа в морг и вцепился в плечо.
– Привет, очкарик! Говорят, там привезли бомжа с асфиксией, - левой рукой он прижимал к груди папку с лекциями, глаза его горели от предвкушения. - Интересно, это его друзья так отделали или сам повесился от жизни такой.
– А ты уже и диагноз знаешь? - фыркнул новичок. - Может, тебе лучше было пойти в следователи? Иногда я просто не понимаю, что ты забыл в медицинском.
Дверь с тихим скрипом открылась, впуская студентов в холодное отделение морга. Их труп выглядел безобидно — никаких видимых увечий, кишки не торчали наружу, руки и ноги были целы. Но признаки асфиксии действительно бросались в глаза: цианоз кожных покровов шеи и лица, разлитые трупные пятна. Вспоминая лекции, очкарик мысленно прикинул, что еще он должен был обнаружить при вскрытии, и незаметно впал в глубины теории, в то время, как его напарник уже схватился за скальпель.
– Классическая обтурационная асфиксия, - провозгласил он. - Хватай фонарик, посмотрим на его зрачки.
Новичок вымыл руки, нацепил фартук для работы и, поправив очки, начал осмотр. Он оттянул вниз сначала одно веко бомжа, потом второе.
– Зрачки умеренно расширены, вижу мелкоточечные кровоизлияния в соединительных оболочках век, и... Он теплее, чем обычные трупы.
– При асфиксии — это нормально, - отмахнулся напарник.
Но очкарик от чего-то напрягся. Может, это просто нервы шалят? Все-таки первое вскрытие не всем дается легко. Студент осторожно положил руку на грудь трупа.
– Но почему он такой теплый в зоне груди?
Напарник всплеснул руками. Надо же, попался какой-то невротик. В следующий раз стоит отказаться проводить вскрытие с новичками.
– Издеваешься?
– Сам посмотри, - ощетинился очкарик и схватил напарника за руку.
Тот вырвался, но сам покорно положил ладонь на грудь бомжа. Он ребер шло тепло. Так определенно не должно быть.
– Предлагаю резать!
– Подожди! Нужно сходить за профессором, вдруг мы что-нибудь напортачим, или нам попался бракованный труп.
– Как ты себе это представляешь?
– Не знаю, ты как хочешь, а я пошел. Оставайся здесь, - скомандовал очкарик и бросился к двери.
У студента чесались руки. Он предвкушал интересное медицинское приключение. Ничто не могло остановить его занесенный скальпель. Он уже препарировал не один труп с другими напарниками, не такими нытиками, как этот, и не боялся провести вскрытие неправильно. Там, в грудной клетке, могли оказаться несметные сокровища — новая опухоль, например, которую можно будет назвать своим именем. Считай, и докторская уже написана.

Когда очкарик с профессором открыли дверь морга, они обнаружили, что вскрытие уже началось. Грудная клетка трупа была открыта, но ребра пока не были перерезаны. Они поискали взглядом студента и обнаружили его в другом конце комнаты. Он сидел на стуле, опустив голову на руки и все спрашивал «Как... Как такое вообще... Как?». Очкарик дернулся было к нему, но вдруг поймал себя на мысли, что в комнате пахнет сигаретами. Его напарник, похоже, совсем обнаглел — решил закурить в мед.учреждении? Это же карается отчислением без права восстановления! Он ожидал, что запах будет исходить от окна, но обнаружил тонкие струйки дыма, идущие вверх от раскрытой грудной клетки трупа.
– Ну что вы копаетесь? - пробасил профессор, отталкивая очкарика и подходя к разделанному бомжу. - У меня полно дел. Я должен разобраться с этим побыстрее. Подходите и объясните, в чем...
Договорить он не смог. Когда очкарик приблизился, то понял, почему этот уважаемый человек лишился дара речи, а напарник в испуге забился в угол. Студент снял очки, протер их, снова надел и посмотрел на труп. Ничего не изменилось. Реальность ударила его по голове и погрузила в глубокий обморок.
Вместо легких под ребрами бомжа торчали бычки самых разных калибров от кубинских сигар, до дешевых папирос. Они были спаяны в огромный комок, который сокращался, как будто эти сигаретные легкие до сих пор работали. По мере того, как легкие расширялись, зажженные кончики сигарет начинали светиться красным, а после с тихим свистом выпускали маленькие струйки дыма.
Профессор не заметил, как новичок упал, он просто смотрел на это дикое новообразование, как загипнотизированный. Потом сотовый в его нагрудном кармане уведомил о сообщении, и это вернуло его из забытья. Уверенным движением он схватил утку, подошел к раковине, набрал холодной воды и вылил ее на дымящуюся грудь. Бычки зашипели и погасли. Еще через пару минут они превратились в обычные легкие, слегка подпорченные болезнями и сигаретами, но эти отклонения были в пределах нормы.
– Подбери своего напарника, - крикнул он студенту, сидящему углу комнаты, - на сегодня вы свободны, - и направился к выходу.
– Я никогда не начну курить, - всхлипнул студент.
Чтобы подняться, ему пришлось собрать всю волю в кулак. Он не мог заставить себя посмотреть на труп.
Профессор развернулся у самых дверей. Пошарил в кармане брюк, нащупал пачку с сигаретами и смял ее в кулак.
– Думаю, сегодня я тоже брошу.

@темы: мои жуткие творения

23:02 

- Вылечилась? - Да. - Отчего лечилась-то так долго? - От людей...
Разойдется, выплеснет сгоряча -
Эта ночь безжалостней палача.
Я сниму тяжелый колчан с плеча.
Что любовь моя? Не твоя печаль.
Все твои дороги ведут в обход,
Что тебе теперь до моих забот:
Ты свою войну переходишь вброд
И клянешься - больше не нападет.
Равнодушным быть - это дар небес,
Вот ты был и вот ты опять исчез,
Поменял почти миллионы мест,
Не снимал ни меч со спины, ни крест,
И тебе позволено просто быть,
А вокруг тебя строят мир рабы,
Напрягают ноги, растят горбы,
Я смотрю, и хочется волком выть,
Мне бы знать конец твоего пути -
Просто я хотела тебя спасти -
Мы могли бы вместе его пройти,
И, быть может, небо тебя простит,
Но от ног твоих только дым да чад,
Не любил людей - приручил волчат.
Я останусь здесь сторожить печать.
Что любовь моя? Не твоя печаль.

@темы: я, стихи

22:29 

- Вылечилась? - Да. - Отчего лечилась-то так долго? - От людей...
Ты про меня забыл, и знаешь, ты оказался прав:
Это не ты ушел из дома, в спешке ключи забрав,
Это не ты нарушил слово и перебил мечты,
И на скамейке в парке позже молча курил не ты,
Перебираясь с места на место, ты не менял маршрут…

Я и не помню месяц и год, но я тоже бывала тут,
Все изменилось, вытянув краски, совесть берет свое,
Я возвращаюсь, где-то над бездной кто-то меня зовет,
Время бежит по кругу, я стараюсь за ним успеть -
Просто, пока я одна, я могу дольше не постареть,
Мне до сих пор под двадцать.

Тебе почти что все сорок два,
Ты до сих пор не можешь выразить горечь свою в слова,
Ты забываешь имя, но помнишь - где-то еще болит,
Перебираешь письма, ведешь подсчеты своих обид,
Не доверяешь людям, сидишь, лелеешь свою печаль,
И иногда, напившись, берешь акустику сгоряча,
Помнишь, под сердцем грело, но только кто же разжег костер?
Может быть, было страшно, вот ты послал все к чертям и стер?

Я убегала часто, а ты врастал, оставался жить,
Будущее теряя, решил ты прошлое сторожить,
Помнил меня такой, какой я вовсе и не была…
Так назови же имя, смотри, я снова к тебе пришла!
Пусто в твоих глазах, а на висках поселился снег,
Ты говоришь: неправда, тебя давно в этом мире нет,
Не существует той, что могла когда-то меня жалеть,
Если она была, то она не может не постареть…
Ты говоришь, что я всего лишь плод твоих страшных снов
Ты говоришь: чтоб имя твоё назвать, мне не хватит слов,
После такого уже не помогут таблетки и мозгоправ…
Ты про меня не помнил, и знаешь, ты был чертовски прав.

@темы: я, стихи

21:21 

- Вылечилась? - Да. - Отчего лечилась-то так долго? - От людей...
У меня уже нет ни ствола, ни ножа,
Даже яд расплескал - нервно руки дрожат -
И веревка не держит, хоть толще ужа -
Сговорились, чтоб я никуда не сбежал.
Как же жить, если снова потеряна цель?
Раньше знал: утка - в зайце, иголка - в яйце,
Перелистывал сказки, читал о конце,
И почти что попался под чертов прицел.
Слишком добр, и от этого хочется выть,
Я пытался, вот честно, пытался убить,
Но она так глядит, будто может любить,
Будто я уже тот, кем ей хочется быть,
Я, и правда, старался почувствовать страсть:
Это проще - вот так без прелюдий упасть,
И, упившись победой, натрахаться всласть,
Так легко вдруг над ней я почувствовал власть,
Но любить ее - нет, это выше всех сил!
"Прокляни меня," - в муках ее я просил, -
"Не люби меня, возненавидь, отпусти,
Схорони свое тело и душу спаси,
Люди любят по нескольку сотен за жизнь,
Я тебя не держу, ну и ты не держи!"
Я бросаю веревки, теряю ножи,
Заставляю забыться в бессмысленной лжи,
Сыплю голову пеплом, а душу - золой,
В этом мире я - необходимое зло.
Кем мне быть для нее? Мне с собой тяжело,
Я давно завязал свое сердце узлом.

@темы: я, стихи

21:03 

Нил Гейман

- Вылечилась? - Да. - Отчего лечилась-то так долго? - От людей...
Я вспоминал об Англии… Был дождь
И странный театр на пирсе, бледный след,
Кошмар и колдовство, и боль, и ложь.
Каков кошмар? В безумие сойдешь…
А магия? Как старой сказки бред…
Я вспоминал – и Англию, и дождь.
Я одинок? Увы, ты не поймешь.
Там – пустота, где глохнет гром побед,
Где – колдовство, кошмар, и боль, и ложь.
Я думал – правду выдает за ложь
Волшебник.
Под покровом меркнет свет.
Я вспоминаю – Англия и дождь…
Виденья повторяются – точь в точь?
Вот меч, и чаша, сумрак и рассвет,
Кошмар и колдовство, и боль, и ложь.
Бледнеем мы – волшебный жезл воздет,
Печальна правда – пониманья нет.
Я вспоминаю Англию и дождь,
Кошмар, и колдовство, и боль, и ложь.

@темы: стихи не мои, "Дым и Зеркала"

20:29 

- Вылечилась? - Да. - Отчего лечилась-то так долго? - От людей...
Могу ли я о чем-нибудь просить,
Хотя я не имею права злиться?
Мне было тяжело с тобой проститься,
Но возжелать – не значит полюбить.
Просить тебя меня не забывать
Бессмысленно. И для какой же цели?
Мы истончились, мы перегорели,
Мы разучились правильно терять,
Проигрывать в борьбе с самой собой,
Цепляться за иллюзии и фото…
Я помнила, как это для кого-то
Кроме себя, пожертвовать душой.
А что теперь? Пустая скорлупа,
И все, что билось, нынче зачерствело,
Принадлежать себе – осточертело,
Свобода оказалась так глупа.
Мне хочется – к кому-нибудь в тиски
Чтоб от меня и места не осталось…

Сижу, лелею собственную старость
И застываю в капсуле тоски

@темы: я, стихи

20:54 

- Вылечилась? - Да. - Отчего лечилась-то так долго? - От людей...
А еще я пытаюсь выдумать нашу встречу,
И чем ближе она, тем сложнее собраться в кучу,
Я не буду смотреть на тебя - мне так будет легче -
И касаться не буду - так будет обоим лучше -
И молчать буду робко, и даже дышать не стану...
Обещания - блажь, я ничем себя тут не выдам,
Я - пустой истукан, мое сердце прочнее стали!
Ну, подумаешь, были. Все это - частички пыли.
Говори со мной первый, сорви эти узы страха,
Прикоснись и из мертвого камня создай живое,
Сделай что-нибудь, может, пощечину хоть с размаху,
Я прощу, как прощала, пока я была с тобою,
Ощущать тебя снова - быть пешкой своих желаний...
Если я буду здесь, ты поверишь, что я вернулась?
Избегать твоих глаз - это худшее из наказаний,
Говори все, что хочешь, ведь я еще не проснулась

@темы: стихи, я

Something

главная